— Ты скоро уезжаешь?

— Завтра.

— Старший поп бумажку прислал?

— Тот не ответил, слепо рисуя на столе линии.

— Выдумщики, — вдруг повторил Лис, — все выдумываете! А ведь нету вас! Нету!

— Как нету?

— И не было, и не будет! Вы все выдумали. Нету здесь вашему миру места! Вон отсюда!

Бес перевернул стол, плюнул на него, захохотал злобно и бросился в окно, не заметив стекла.

Лис понесся по полям, поднимая сонных зайцев и перепелок, весь вымок. Остановился у заросших развалин старого кирпичного дома. Раньше здесь была деревня, потом все уехали или поумирали. В этом доме жили дольше других, но потом он тоже опустел, и на опушке леса остались стоять четыре полуразрушенных стены, давая приют змеям и жукам. Остался и заваленный погреб — большой и холодный каменный мешок со скользкими от сырости и плесени стенами. По темным камням подвала ползли белые корни, их было так много, что казалось, будто стена покрыта белым занавесом. Они, подобные бледным червям, доставали отсюда, из этой темноты и гнили, влагу, чтобы наверху все зеленело и цвело. Лис спал тут иногда, свернувшись калачиком на стылом полу. Вот и сейчас он проник внутрь, прошелся вдоль стен, низко стелясь по полу, потоптался на одном месте и улегся спать.

Разбудил его Мухомор — низенький, замшелый полулеший-полуоборотень. Сейчас он был похож на клубок шевелящихся жуков, но это только если глядеть прямо, в упор. Если же посмотреть на него мельком, не приглядываясь, то он походил на обычного лешачка, покрытого на щеках и веках нежным молодым мхом.

— Лис, — осторожно дотронулся он, — Ли-ис.

Лис замурлыкал сквозь сон и, просыпаясь, потянулся. Потом вдруг вскочил неожиданно, зашипел на Мухомора по-кошачьи. Тот кубарем откатился в угол и рассыпался там на тысячи жуков. Они разбежались в разные стороны, облепили все стены и замерли, испытующе глядя на Лиса. Лис захохотал, затем резко замолчал, сел посреди подвала. Жуки мокро блестели под лучом света, неизвестно как попадавшего сюда сверху.