— Что ж ты, братец, не крестишься, а?

Тот медленно перекрестился.

— Что, опять не помогает?

Поп перекрестился еще раз.

Они посидели, глядя друг на друга, потом Лис сказал:

— Ну что, моя теперь церковь?

— Как, твоя?

Лис нетерпеливо покачался на стуле.

— Я жить там буду.

— В церкви нельзя жить, это храм божий, — сказал и снова заплакал.

— Ну что ты прямо как маленький. Она ж еще красивее станет, на крыше деревца прорастут — березы, клены, осинки. В них птицы гнезда совьют, петь по утрам будут. Вокруг трава, цветы. А?

Но поп от этих утешений еще сильнее заплакал.

— А человеку-то, человеку куда пойти? Где ему утешение искать?

— Выдумщики … — вдруг сказал Лис. — Все выдумали, самих себя выдумали, горе себе выдумали, и утешение себе выдумали.

Лис налил водки себе и ему, чокнулся со стоящим стаканом и выпил. Закусил пером лука, сморщился довольный.

— Да полно тебе…

— Как же это, — приговаривал тот, — теперь все …

— Ну да, все, — с набитым ртом кивнул бес.

— Как же теперь жить дальше-то?

Лис потянулся за новым пером.

— Много ты, человек, знать хочешь. Живи. Дальше видно будет. — Лис пожевал луку, запил водкой.

— А ты давно здесь? — поп робко глянул на него.

— Лис засмеялся, расплескал водку.

— Я тут всегда был, я местный.

— А я тебя раньше не видел.

— А я тебе раньше и показываться не хотел.

— А теперь?

— А теперь ты надрался, и все это тебе приснилось.

Люди вообще-то не могут видеть бесов, хотя те нередко бродят рядом с ними. Пакостят по мелочам, шутят или просто наблюдают. Пьяные их видят, потому что они вообще более восприимчивы к таким вещам, хотя иногда умудряются увидеть даже то, чего на самом деле нет, повергая этим бесов в некоторое удивление.