— Что за дело, Мухомор?

На секунду в подвале застыла тишина, потом послышался стрекот легиона насекомых. Он становился все громче и громче, нарастал, колебался и, наконец, слился в слова.

— Поп повесился.

Лис не пошевелился.

— Записку оставил странную.

Лис молчал.

— «Это все не правда. Я есть. Это вас нет». Лис, а кого это нет?

Стрекот развалился и снова соединился в слова.

— Веревка оборвалась, у него кровь глоткой пошла. Утром соседи пришли, а его нет, убежал. Весь пол в кровищи. Я похлебал было, да запеклась уже. Ушел.

— Ну-ну, — сказал Лис и тоже ушел.

Лис осторожно подкрался к кресту, лежавшему среди высокой травы, и задумчиво поглядел на него. Смахнул ползшую по перекладине гусеницу, повел заостренным ухом.

— Любить. Людей. И все, — задумчиво проговорил.

Положил одну руку на мокрый от росы крест, потом улегся целиком, раскинув руки. Крест лежал косо на возвышении, и голова Лиса оказалась ниже ног. Глядя вверх, он пролежал так несколько минут. В небе медленно, почти неуловимо шли звезды. Месяца не было, одно угольное небо в искрах звезд да туман Млечного пути. Так бывает нечасто и у беса, с его острым зрением, зарябило в глазах. Неожиданно Лис захохотал, громко и без сожаления. Он, маленький, лежал под таким огромным небом и смеялся. Высоко над его головой шли миры и вселенные, просторы без конца и края, в непроглядной черноте космоса светили неведомые Солнца, из ниоткуда в никуда летели кометы, шумели океаны, в которых не было ни капли воды, шли метеоритные дожди. Во все стороны от него лежала бесконечность, где вращались новые Земли, цвела новая жизнь, путешествовали диковинные бродяги. Ни одна из звезд, ни ближе, ни дальше не знала про них, живущих здесь людей, глядящих друг на друга, огорчающих и утешающих друг друга. Они боялись этой вселенной, оттуда несло холодом, там было темно и страшно. Люди забыли, что если смотреть в темноту, то это только сначала ничего не видно. Потом же, всмотревшись, можно разглядеть вечную красоту жизни.