Из колодца не пахло ни сыростью, ни холодом. В жаркие летние полдни воздух в нем прогревался и даже как бы настаивался на запахах полыни, земляники, чобра и тепла. Он стоял там как дорогое вино в бутылке, и каждый вечер его выпивали ранние звезды и темнеющее небо. Ночь уходила пьяная, и рассвет наполнял колодец прохладным, чуть голубоватым запахом росы, от которого мурашки пробегают от затылка до самых пяток.

Когда Лис узнал про него, он полюбил спускаться внутрь по всему стволу до самой воды, тускло блестевшей глубоко внизу. На поверхности всегда плавали какие-то пушинки, травки, упавшие насекомые и прочий мусор. Все это Лис собирал ладонью, потом гляделся в чистую воду на свое темное отражение, корчил рожи и сам смеялся над ними. Иногда начинал кричать на разные голоса в небо. Звук из неприметного колодца выходил такой странный, что случайные прохожие убегали со всех ног, оглядываясь и крестясь. Если бы в колодце можно было жить, Лис жил бы там. Там ему было удобно и спокойно. В квадрате неба плыли облака, ясные и невесомые. Они, вечные путешественники, всю жизнь куда-то плывут, высокие и неощутимые. Так же, как Лис.

Пьяный поп сидел за столом, по лицу его медленно и осторожно текли слезы. Он смахивал их, будто стеснялся, смотрел на свечку и рисовал линии от лужицы разлитой водки. Лис вошел сквозь дверь и остановился на пороге, оглядываясь. Потом, словно не замечая никого, прошелся по комнате, мурлыча себе что-то под нос. Человек молчал и с удивлением смотрел на гостя. Лис прохаживался, оглядывая стены, потом подошел к столу, уселся, положил голову на сложенные руки и искоса посмотрел на попа. Лукаво спросил: